10 июля 1726 года родился Козьма Дмитриевич Фролов
10 июля (29 июня ст.с.) 1726 года, 300 лет назад, в Полевском заводе родился Козьма Дмитриевич Фролов, изобретатель, гидротехник. Служил в Полевском, на Олонецких заводах, на Березовских золотых приисках, на Алтае. Разработал конструкции золотопромывальной машины, вододействующего механизма, гидросиловых установок.
В 1744 году окончил горнозаводскую школу в Екатеринбурге. Службу начал на Березовских золотых промыслах «горным учеником». На Березовских золотых промыслах раскрылся талант выходца из простого народа. В 1752 году ему был присвоен чин бергаура (мастерового), а в 1757 году Фролов стал штейгером.
Д. Келлер характеризовал Фролова как наиболее понятливого из всех штейгеров. «Противо других повнимательнее и паче всегда находится при действии машин и через сие знание держит машины в исправности». Отмечая способности Фролова по конструированию машин, Д. Келлер часто величал его кунстштейгером и хлопотал о прибавке ему жалования до 60 руб. в год (до 1757 года он получал 24 руб.).
На Березовских золотых промыслах Козьма Дмитриевич проработал 13 лет. Здесь он разработал новую технологию переработки золотосодержащих руд, составил проекты сооружения огромных водоотливных штолен, которые, по его мнению, дадут возможность открыть новые, богатые золотом жилы, осушат рудники от обильных грунтовых вод и пополнят пруд водой. Проекты Фролова были одобрены, но осуществить их ему, кроме вассерштольни Цветной, не удалось.
В 1760 году Козьма Дмитриевич построил «по собственному изобретению промывальную машину, на которой вымывка золота производилась гораздо успешнее с уменьшением противу прежнего более двух третей рабочих и сбережением расходов до 3400 рублей» (из рапорта Д. Келлера). Слава кунстштейгера разнеслась далеко за пределами Березовских золотых промыслов. В 1762 году его назначают на должность «бергмейстера по всем Екатеринбургским золотым промыслам».
В 1763 году Козьму Фролова направляют на Алтай, чтобы поднять производство золота на Коловано-Воскресенских заводах. Уральцы не хотели его отпускать, а когда К. Фролов уехал, стали добиваться его возвращения на Березовский завод. Материалы этой тяжбы, длившейся больше года, представляют большой интерес, т.к. свидетельствуют о величии таланта этого чудо-изобретателя. Каждая из сторон доказывала Берг-коллегии, что без Фролова обойтись не может. Управляющий Алтайскими заводами А. И. Порошин (тот самый, который в 1745 году исследовал месторождение, открытое Марковым) специально даже съездил в Петербург и все же убедил Берг-коллегию «в интересах казны» оставить Фролова на Алтае. Порошин доказал: алтайские серебряные руды содержат золото. Этот драгоценный металл здесь добывали как побочный продукт, но «числом более нежели дают Березовские золотые промыслы». Кроме того, Андрей Иванович настаивал, что после смерти У. Райзера он без искусного специалиста не сможет развивать золотодобычу.
В Алтае талант К. Фролова раскрылся в полной мере. Созданные им оригинальные и величественные гидротехнические сооружения не знали себе равных в то время во всем мире.
В 1788 году Козьма Дмитриевич попросился в отставку, мотивируя слабостью здоровья. Вместо отставки ему дали новое повышение в должности и предлагают продолжать работать. В 1790 году назначен руководителем работ на всех рудниках Алтая. Только через 10 лет, в 1798 году, будучи уже больным и полуслепым, Фролов получил отставку и то с условием, что в случае надобности он не откажет в помощи заводам. В отставку вышел в чине берггауптмана (полковника горной службы). Остался членом Горного совета алтайских рудников.
9 (21) марта 1800 года К. Д. Фролов скончался, проработав на заводах по добыче цветных металлов 54 года. Похоронен на Нагорном кладбище в Барнауле. В Барнауле именем Козьмы Дмитриевича Фролова названа улица – проезд Фроловых. Перед зданием Алтайского государственного колледжа установлен бюст.
Козьма Дмитриевич Фролов считается одним из деятелей, чьё творчество послужило одним из истоков современной техники. Он продемонстрировал, что гидротехника может работать в промышленных масштабах, а не быть «местной инженерной хитростью».